С 1 октября 2026 года вступает в силу Закон о платформенной экономике, основополагающим инструментом которого станет Реестр цифровых посреднических платформ. О единых критериях платформ уже написано достаточно много и подробно. Однако остаются вопросы сугубо юридического толка: платформа – это субъект или объект права?
Категории конкурентного права и экономики должны быть сопоставимы с существующим гражданско-правовым регулированием. Есть статья 128 ГК (об объектах гражданских прав) и статья 132 ГК (о предприятиях, как о субъектах единого имущественного комплекса, используемые для предпринимательской деятельности). Если платформа – это объект права, то какой это объект? На этот вопрос законодательство не дает четкого ответа.
Всего три Федеральных закона регулируют платформенную экономику: это Пятый антимонопольный пакет, Закон о платформенной экономике и Закон о защите прав потребителей.
До сих пор основная трактовка примитивизирована до того, что цифровая платформа – это некий сайт в интернете. Значит, в первую очередь – на этот объект может возникать право интеллектуальной собственности – смежное право на программное обеспечение платформы. Однако при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что помимо обеспечивающего софта платформа включает в себя целый комплекс инфраструктуры: финансовой, логистической, кадровой.
Сергей Паращук, руководитель научно-образовательного центра «Конкуретное право и антимонопольное регулирование юридического факультета МГУ:
– Необходимы как минимум: товарный знак, иные средства индивидуализации, подразумевающие наличие исключительных прав, материально-вещественные объекты: серверное оборудование, здания, транспортные средства. Все это подводит цифровую платформу под определение предприятия – как единого имущественного комплекса, связанного с осуществлением предпринимательской деятельности.
Одним из заявленных критериев цифровой платформы (по которому она вносится в реестр) является ежегодный оборот в два миллиарда рублей. Однако на практике все может выглядеть сложнее, чем это представляет законодатель. Существует некий владелец программного обеспечения, а остальные вещественные элементы цифровой платформы распределены по цепочке других юрлиц.
– В антимонопольном законодательстве есть понятие «группа лиц», – напоминает Паращук. – А что такое группа лиц с точки зрения гражданского права. Кто должен отвечать за всех в этой группе лиц? В гражданском праве есть понятие «зависимости», есть понятие «контролирующих лиц». Как их применить к платформам, если владелец самой программы может и не нести ответственность, например, за деятельность оператора платформы, или за деятельность участников сделки. Однако, для верного функционирования закона эту группу лиц необходимо выявить: поскольку в предполагаемом Реестре нужно будет зафиксировать владельца цифровой платформы.
Второй системной проблемой глобального масштаба являются единые критерии конкуренции для всего потребительского рынка. Сложно их установить, учитывая разную природу офлайн и онлайн ритейла.
Все еще больше усложняет тот факт, что «наземные» торговые сети вступают в коллаборацию с цифровыми, заключают между собой договоры о маркетинговых и логистических услугах. Резонный вопрос: они конкурируют между собой? Или у них вертикальные соглашения о сотрудничестве?
На первый взгляд, выглядит как вертикальное соглашение, и конкурентами в своей весовой категории выступают только цифровые магазины; а офлайн-ритейл борется в своей. Однако разбор правоприменительной практики показывает, что на самом деле конкуренция между представителями разных видов происходит, равно как происходят и антиконкурентные злоупотребления. Потребитель может заказать один и тот же товар непосредственно из офлайн-магазина, а может заказать его через маркетплейс. Логика и здравый смысл подсказывают, что в данном случае речь идет о смежных рынках.
Вопрос ценообразования на платформах под покровом так называемых «скидок», остается одним из самых сложных с точки зрения антимонопольного права.
По сути, происходит экспансия крупнейших игроков с поглощением любых альтернативных каналов продаж в сетевом маркетинге. Давление со стороны платформ осуществляется не только за счет развития естественных преимуществ (ПВЗ, логистика, скорость) – но и за счет демпинга. Когда в случаях, обусловленных мотивами поглощения, цена регулярно и системно роняется на 50%. Конечному потребителю предоставляются скидки ниже себестоимости, в результате чего конкурирующая торговая сеть не может обеспечить своим поставщикам конкурентную цену без убытков. Это приводит к падению продаж в офлайне и на собственных сайтах.
Проблема так называемых «автоакций» должна быть решена Законом о платформенной экономике. Массовым злоупотреблением платформенной властью признаны случаи, когда продавец принуждается делать скидки за свой счет. Подобное поведение уже не позволяет квалифицировать маркетплейс просто как витрину. Дело усугубляется популярным заблуждением, будто бы маркетплейс ничего не продает, а лишь помогает продавцу, соединяя его с покупателем. Антимонопольная практика опровергает эту точку зрения: маркетплейсы вынуждают продавцов делать скидки, включать их в соответствующие маркетинговые кампании. Если же продавец отказывается, то его информация дискриминируется в выдаче данных при поиске товара. Такие нарушения однозначно трактуются ФАСом в негативном ключе, однако проблема их выявить и вовремя зафиксировать.
Вопрос скидок еще сложнее. Нормативная система пока не знает, как трактовать схемы, когда сама платформа инвестирует скидки, – вкладывается в маркетинговое понижение цен вместо продавца. Получается своеобразная компенсация их формальных убытков. Такая модель работы платформы приводит к гиперконцентрации рыночной власти – и по факту, к «закрепощению» поставщиков за одной платформой.
Разница в «инвестиционных» и естественных ценах при таком раскладе может достигать 30%. Не говоря уже о том, что традиционная розница в принципе теряет возможность конкурировать с маркетплейсом. «Навязывание невыгодных условий» приводит к падению выручки в альтернативных каналах продаж (выручка на платформах-конкурентах падает на 15-50% во время скидочных кампаний). Почти половина продавцов не отказывается от навязанных скидок несмотря на негативные последствия.
Также есть случаи, когда маркетплейсы требуют от производителя эксклюзивных условий сотрудничества в обмен на инвестиционные скидки. Нельзя выставить иную цену после участие в скидке под давлением созданного потребительского стереотипа. Если один из поставщиков отказывается от инвестиционной скидки, а его конкурент согласился, то первый оказывается в заведомо проигрышном положении.
Серьезнейшей угрозой, неоднократно отмеченной контролерами, регуляторами и законодателями являются дискриминационные условия для производителей или дистрибьюторов товаров. Например, когда скидки предоставляются только для избранного круга конкурентов. Когда применяются непрозрачные критерии отбора продавцов и товаров для акций. В таком случае, платформа реализует одной ей известную маркетинговую политику в целях обогащения, в то время как поставщики не посвящены в эти планы. Условия применения скидок, включая срок их действия и размер не раскрываются.
Автор: Андрей Троянский
Комментариев пока нет