«Довоенная» система образования оказалась ресурсодефицитной. Российские вузы так и не стали коммерческими организациями в западном и в болонском понимании этой модели, но, при этом, перестали быть дотационными бюджетными организациями. Получилась недотрансформация в свободный рынок.
Но, возможно, это к лучшему. Поскольку современная экономическая среда и реальный запрос кадрового рынка задают системе образования особые условия и стандарты. При всех коммерческих вольностях, российский промбизнес критически зависим от государственного заказа. А это значит, что самый вероятный сценарий дальнейшего развития российской промышленности лежит через государственно-частное партнерство. Эти три буквы ГЧП накладывают свой отпечаток и на кадровое обеспечение промышленности. Высшее образование ближайшего будущего – это симбиоз. Придется грамотно соединить пересыхающую реку государственных дотаций с финансовыми ручейками корпоративных заказчиков, чтобы получить полнокровный поток квалифицированных кадров, способных обеспечить российскую экономику.
Для государства рецепт укладывается в четыре слова: поддержка контрольных цифр приема (КЦП). Хотя бы по приоритетным направлениям технологического лидерства. Для корпораций этот рецепт сложнее – он сводится к прямому участию в разработке программы обучения и к обеспечению производственной практики. Инструменты государством уже созданы – в виде так называемого целевого набора и разнообразных программ финансового поощрения кооперации вузов с индустриальными заказчиками.
Почему гибридный сценарий выглядит экономически неизбежным?
Согласно материалам, которые были озвучены на специальной сессии ХХ Всероссийского Форума-выставки «ГОСЗАКАЗ», посвященной закупкам в образовании, любая приоритетная специальность, востребованная в проектах технологического лидерства, стоит не менее 300-400 тысяч рублей. В реальности, норма обеспечения в российских вузах котируется в пределах 200 тыс.
Любопытно, что по нормативам инвестиций в инженера российская система проигрывает американской: в сравнении со Стенфордом и MIT себестоимость обучения одного студента у них исчисляется в диапазоне от 10 млн рублей в год. Цифры несопоставимые.
Национальный бюджет недофинансирует высшее образование, фактически, на треть. Решение возможно через кооперацию с крупнейшими корпоративными заказчиками, индустриальными холдингами и консорциумами страны. На выходе российские университеты предстанут в новом экономическом статусе. Вуз останется независимым центром фундаментальной науки, но одновременно станет вотчиной корпораций в науке прикладной. Наиболее эффективные учебные заведения уже вступили в коллаборацию с крупнейшим промышленным бизнесом.
Юрий Василенко, первый проректор Альметьевского государственного технологического университета «Высшая школа нефти» (партнер компании «Татнефть»):
– В запросах Татнефти более 20 бизнес-направлений, огромный спектр задач: композитные материалы, шинный бизнес, добыча и переработка нефти и многое другое. Эти задачи компания выставляет нам для решения. Это серьезный вызов для нас, требующий кооперации с ведущими университетами страны. Мы сталкиваемся с трудностями, связанными со статусом регионального вуза: на сегодняшний день мы работаем в рамках закупок 44-ФЗ, в то время как есть острая необходимость перейти в зону действия 223-ФЗ.
Василенко согласился с ключевым тезисом экспертной дискуссии: о том, что России необходимо увеличивать объемы финансирования контрольных цифр приема в вузы. Специализированные проекты усиленного высшего образования под нужды технологического лидерства, такие как программа Передовые инженерные школы (ПИШ) обходятся еще дороже. Но здесь в стоимость потенциального инженера вкладываются уже внешние инвесторы. Так, по словам эксперта, в рамках программы Передовых инженерных школ (ПИШ) себестоимость подготовки студентов оценивается в объеме 900 тыс. рублей в год (на душу обучения). Покрыть разницу в бюджете помогает именно взаимодействие с корпоративным заказчиком кадров.
Максим Французов, директор НИИ «Энергомашиностроение» МГТУ им. Н.Э. Баумана:
– Мы в Бауманке отошли от парадигмы «образование на всю жизнь» и перешли к «образованию через всю жизнь». Во многом это решение предопределил наш диалог с бизнесом. Однажды Газпромнефть заявляла, что им требуются не инженеры-творцы, а инженеры-эксплуатанты техники. Но когда грянул гром, риторика поменялась кардинально. В результате, у нас появились специальные образовательные программы, в которых и Газпромнефть, и Сибур обновляет знания своих ключевых специалистов.
Мы все знаем, что есть Академия Генштаба. Уверен, что сегодня требуется аналогичное учебное заведение для главных и генеральных конструкторов. Здорово, когда специалист растет в своей отраслевой нише. Однако за 10-15 лет работы у него все-таки устаревают знания. Нельзя в меняющемся мире, когда мы на флаг поднимаем технологическое лидерство, останавливаться в развитии. Нужно непрерывно создавать новое и совершенствоваться.
К сожалению, инвестировать в программы выращивания кадров способны только крупные корпорации. Предприятиям среднего класса с небольшими оборотами такая нагрузка не по плечу. К тому же, для нет никаких гарантий, что в свободном кадровом рынке подготовленный специалист останется служить в компании, которая его воспитала. Россия вряд ли сумеет выстроить систему «закрепощения» кадров за работодателем как в Азии. Для этого требуется иная форма гражданского самосознания и традиция коллективной ответственности. Поэтому нужны механизмы государственного субсидирования кадровых программ для нужд средних промышленных предприятий.
Идея школы главных и генеральных конструкторов, предложенная Бауманкой на ХХ Всероссийском Форуме-выставке «ГОСЗАКАЗ», заслуживает развития и масштабирования по отраслевому принципу. Представляется, что такую «инженерную академию генштаба» должен курировать межвузовский консорциум.
К сожалению, в Бауманке упустили очень важный момент. Со сменой формы собственности в результате перехода из унитарного предприятия в акционерное общество, в большинстве российских компаний была разрушена десятилетиями сформированная производственная этика. КБ и НИИ больше не стоят во главе финансово-хозяйственных процессов и не являются руководящим ответственным органом производственной цепочки. А значит, и статус генеральных конструкторов обесценился до рядовых наемных сотрудников. Теперь это не лица, принимающие решения, как это было, например, во времена Сергея Королева. Высшая академия инженерных кадров имеет смысл если ее «офицеры» будут занимать весомые должности в совете акционеров.
Вызов времени: как заставить работать технократический социальный лифт?
– Мы университет полного инновационного цикла. У нас есть сотни заказов: от просто подумать (стандартные поисковые исследования), до поставочных договоров в интересах корпораций, – рассказал Максим Французов. – Но когда нас начинают воспринимать как полноценного партнера, то нам перестают, например, платить аванс. Включается коммерческая логика. Вопрос: где вузу взять оборотный капитал?
Человеческий капитал можно вычислить
Сибур вместе с МГТУ им. Баумана формирует образовательную программу и взвешивает экономический эффект, который окажет влияние на работу конкретных предприятий в их экосистеме.
Университет уже имеет конвертацию в пересчете от затраченных на образование ресурсов от эффекта НИОКРа после его реализации. В МГТУ им. Баумана предлагают правительству рассмотреть перспективу превращения вузов в полноценных коммерческих партнеров промышленных заказчиков. Предоставить университету возможность получать льготные кредиты под проекты с ключевыми индустриальными партнерами.
Одна из перспективных моделей такого кредитования заложена в конструкции офсетного контракта (оборотный кредит под выручку реализуемого долгосрочного производственного проекта). Эта идея вошла в список конструктивных предложений по итогам дискуссии ХХ Всероссийского Форума-выставки «ГОСЗАКАЗ» и будет направлена на рассмотрение в Правительство.
Автор: Андрей Троянский
Комментариев пока нет