ako1
Цифровые закупки 101000, Москва, Колпачный пер., дом 4, стр. 3 +7 (495) 215-53-74

Гиперконкуренция убивает экономику

Крах рыночной утопии на примере превышения норматива обеспеченности торговыми площадями
Гиперконкуренция убивает экономику
Теги: #Гиперконкуренция #Экономика

Тотальное снижение качества товаров, в первую очередь их долговечности, уже неоднократно объяснялось самими принципами устройства современной мировой экономики, существующей сегодня в основном за счет оборачиваемости денег, на которую долговечность потребляемых товаров влияет отрицательно.

Причем уменьшение сроков службы потребительской продукции за счет снижения качества – это далеко не единственный способ обеспечения озвученного условия. Но есть и другая причина снижения качества, до сих пор мало озвученная, хотя и не менее объективная. Речь пойдет о том снижении качества товаров, которое оказывается способом выживания торговли в условиях чрезмерного  количества торговых площадей.

Или проще – о гиперконкуренции.

Когда речь заходит о торговле, о товарах и ценах, то причиной всего нехорошего, связанного с торговлей, обычно «назначают» жадность торговцев. Реже – банкиров и прочих лиц, так или иначе участвующих в изъятии денег населения в процессе приобретения этим населением потребительских благ. Ту же логику поддерживают и СМИ, почуяв обвинительный «мейнстрим» публики, – и в задранных ценах и плохом качестве всего продаваемого винят «жажду наживы» владельцев торговых сетей.

Торговцы в перечне виновных – это всегда беспроигрышный вариант, поэтому именно они и становятся козлами отпущения в проблеме цена/качество. И это тоже нормально, поскольку «заговоры» и прочую конспирологию проще всего именно назначать. Ответ на вопрос «кто виноват?» у нас исторически самый быстрый. Гораздо труднее эту конспирологию вычислить, вычтя из существующей реальности ее объективную составляющую.

Вряд ли кому-то надо объяснять, что торговля затратна, особенно розничная в ее классическом виде – с торговыми залами, симпатичными продавцами, стеклянными лифтами и эскалаторами, ярким светом, броским дизайном и с музыкальным фонтаном у главного входа. Чтобы продать товар, приходится нести расходы, которым неоткуда возмещаться, кроме как из торговой наценки. Это объективная сторона, в условиях развитой конкуренции от «жадности торгашей» не зависящая (ну, или почти не зависящая). Аренда помещения, зарплата, налоги – это основные затраты. И плюс с десяток других – вывески, реклама, коммуналка, логистика, бухгалтерия, обслуживание оборудования и т.д. и т.п. И еще надо товар закупать. Все это, подчеркнем, объективные затраты, не зависящие от «жадности» торгашей. Но главное, что тут надо иметь в виду, – все эти расходы в конечном итоге оплачивает покупатель через торговую наценку.

Затратность торговли на примере двух булочных

Приведем маленький и не очень гипотетический пример. Имеется некая булочная, которая без сверхурочных и очередей обеспечивает хлебом население небольшого поселка и при 100%-ной розничной наценке на хлебобулочную продукцию местного хлебокомбината из одного миллиона выручки в месяц приносит ее владельцу 20%-ную прибыль, что за вычетом инфляции и процента ежегодного удорожания позволяет ее владельцу думать, что он со своими реальными 6–8% прибыли жуть какой преуспевающий булочник.

А теперь представьте, что рядом, на «той стороне улицы», открылась такая же булочная-двойняшка. Как вы думаете, стало ли от этого лучше населению? Первый ответ, как правило, чисто обывательский: «Что тут думать? Уж не хуже, это точно! Как минимум половине покупателей не надо улицу переходить!» Ответ ожидаемый и неверный в принципе. Зато самый распространенный и тиражируемый, а иногда кажется – прямо-таки насаждаемый. Причем насаждаемый ввиду нашей же безграмотности. Винить торговцев народу привычно, органично и вообще очень удобно – что вижу, то и пою. Кому непосредственно приходится отдавать деньги, тот и виноват. Во всем. В этом плане мы сильно отстали от Запада, за 70 лет социализма мы полностью утратили иммунитет против 1001 способа оболванивания, которые в то же самое время совершенствовали наши будущие «западные партнеры», вывалившие все эти способы на наши мозги вместе с похоронами СССР и провозглашением либерализации экономики. Выпестованная советской идеологией тотальная экономическая безграмотность населения в свое время позволила провести ваучеризацию; она же позволила убедить людей в спасительности «рыночной», саморегулируемой (якобы), экономики.

А сейчас все та же экономическая безграмотность позволяет беспрепятственно заполонять свободное пространство городов торговыми центрами «под аплодисменты трудящихся» (тут надо вставить известную цитату Лаврова из двух слов). В массе своей народ далек от понимания, что каждый торговый центр строится на его же деньги, которые в конце концов у него же и изымутся, причем вне зависимости, будет человек ходить в этот торговый центр или нет.

Понятно, что количество потребляемого хлеба зависит не столько от вида прилавков, освещенности витрин и наличия перед входом музыкальных фонтанов, сколько от банального спроса, который от количества булочных не зависит. Поэтому после ввода в эксплуатацию второй булочной люди как покупали нужное им количество хлеба, так и продолжат это делать. Но уже в двух булочных. Поскольку поток покупателей после открытия второго хлебного магазина располовинится, то теперь на каждую булочную придется лишь половина прежней покупательской способности. Зато суммарно затраты на торговлю в обоих булочных удвоятся, и прежнее количество хлеба теперь будет продаваться с вдвое большими торговыми издержками.

Если раньше покупатели оставляли в булочной, скажем, 1 млн в месяц, обеспечивая булочника возможностью закупить хлеба на полмиллиона и со 100%-ной наценки погасить затраты на 300 тыс. и иметь при этом 200 тыс. грязной прибыли, то теперь тот же миллион приходится уже на два магазина с общими затратами в 600 тыс. рублей. Нетрудно догадаться, что оставшейся суммарной их «маржи» в 400 тыс. не хватит не то что на прибыль, а даже на элементарное поддержание прежнего количества товарных запасов. Конечно, потребное количество хлеба для каждой булочной теперь тоже уполовинится. Но после погашения затрат у каждого булочника останется лишь по 200 тыс. А для закупки даже уполовинившегося количества хлеба потребуется по 250 тыс. И это мы еще забыли про прибыль.

Таким образом, простое открытие второй булочной «для удобства покупателей» привело к исчезновению рентабельности обоих магазинов – и нового, и старого. Вернее, у старого исчезла, у нового не появилась.

О прибылях, как нетрудно догадаться, речи уже не идет. И если ситуацию оставить как есть, то, закупив хлеба на оставшиеся 200 тыс. рублей – на 20% меньше, чем готовы купить покупатели, булочники окажутся инициаторами и «трансляторами в массы» целого вороха проблем в хлебобулочной отрасли вообще, механизм развития которых будет примерно следующий:

– недостаток выручки не позволит булочникам закупить требуемое количество хлеба, что вызовет его 20%-ный дефицит;

– возникший товарный дефицит позволит булочникам поднять розничную цену на те же 20%, поскольку спрос на него сохранится (деньги покупателей V/S предложенного хлеба). Рентабельность магазинов от этого восстановится, и они смогут существовать (хотя и без прибыли);

– снижение количества продаж вызовет снижение количества закупок хлеба и вынудит хлебозавод сократить выпечку на те же 20%;

– сокращение объемов производства вызовет у хлебокомбината экономические проблемы, сродни описанным выше, что выразится в повышении себестоимости продукции. В результате отпускная цена на хлеб также поднимется – примерно на 10%;

– повышение закупочных цен вынудит булочников еще немного повысить цены, дополнительно сократив количество продаж и т.д.

Через несколько постепенно уменьшающихся итераций ситуация стабилизируется примерно на следующих параметрах: цена на хлеб увеличится процентов на 30, а количество продаж и выпечки хлеба уменьшится на те же значения. Булочники и хлебозавод будут существовать с минимально возможной прибылью, обеспечивающей простое воспроизводство товарной массы без всяких перспектив развития. А пострадает в этой ситуации покупатель, ибо в конечном итоге все возникшие проблемы «лечатся» за его счет: хлеба он станет есть меньше, а платить за него больше. Вот как аукнется покупателю «удобство не переходить улицу».

Ничего личного, просто законы сохранения и элементарнейшая арифметика! Возникшие на пустом месте затраты, связанные с функционированием ненужной булочной, должны кем-то возмещаться. Вот они и будут так возмещаться – часть денег из общей покупательской способности, которые раньше тратилась на хлеб, теперь будет тратиться на функционирование второй булочной – на ненужные, но, тем не менее, объективно возросшие торговые издержки и на такие же объективно возросшие издержки производства. Никто при этом жировать не будет – всякая «жадность торгашей» разбивается об элементарную арифметику. Но конечным бенефициаром проблем окажется тот, «ради удобства» которого все и затевалось, – народ, он же – потребитель.

Гиперконкуренция приводит к эрзац-качеству

Но это, так сказать, теория. А что происходит в таких случаях в реальности? В реальности булочных гораздо больше, и все они разные, и отрицательная обратная связь между изменением спроса и торговыми издержками оказывается слишком долгой и извилистой – дождаться ее отклика всем сразу и отреагировать синхронным повышением цен нереально, особенно в условиях градиента покупательской способности. Сравните, например, Москву и дальнее Замкадье – покупательская способность в этих регионах отличается друг от друга чуть сильнее, чем день и ночь. К тому же подобные «булочники» помимо «жадности», как правило, имеют еще и массу обязательств – перед поставщиками, перед банками. И именно они, обязательства (а вовсе не жажда наживы), толкают их во все тяжкие.

Поэтому спасительное решение при возникновении описанной выше проблемы появляется быстро – если выручка упала вдвое, а розничную цену на хлеб повысить нельзя из-за конкуренции и отсутствия лишних денег у покупателей, то недостаток выручки надо компенсировать увеличением торговой наценки с одновременным понижением закупочной цены так, чтобы конечная цена осталась прежней – то есть надо увеличить долю наценки в розничной цене.

Понятно, что при постоянстве розничной цены такой «финт ушами» возможен лишь при снижении закупочной цены. Чтобы при этом сохранить еще и прежнюю 20%-ную норму прибыли, каждому их наших булочников надо будет иметь общую сумму наценки 400 тыс. руб. (= 300 тыс. затраты + 100 тыс. прибыли (это 20% от 0,5 млн выручки). Все бы хорошо, но при этом на закупку хлеба у каждого горе-предпринимателя  остаются жалкие 100 тыс. рублей – в них и требуется уложиться.

Заметили, что произошло? Простое появление лишней булочной, в которой не было никакой объективной необходимости, привело к необходимости снизить себестоимость производства хлеба в 2,5 раза! Удивлены? Давайте посчитаем еще раз, по-другому:

500 тыс. (затраты + прибыль хлебозавода) + 400 тыс. (затраты старой булочной 300 тыс. + прибыль 100 тыс.) + еще 400 тыс. (затраты + прибыль новой булочной) = итого 1,3 млн.

А миллионов этих у населения всего 1 (прописью: один). Из этого миллиона вычитаем затраты торговли, и для хлебозавода остаются лишь 200 тыс. с двух булочных – вместо прежних 500 тыс.

Ситуация унылая, но долги и обязательства творят чудеса – жадности далеко до них в этом плане, Маркс нервно курит. Булочник будет вынужден искать поставщика хлеба, способного уложиться в требуемую себестоимость. В нашем случае булочник идет на единственный хлебозавод, раскрывает директору комбината глаза на текущую ситуацию и с калькулятором в руках (чтобы не получить пинок под зад) убеждает того снизить цену на хлеб – ни больше ни меньше в 2,5 раза! Начальник хлебозавода берет тайм-аут (очень воспитанный человек). Но ненадолго, поскольку следом второй булочник (он же второй и последний оптовый покупатель его продукции) говорит тому все то же самое, а других оптовых покупателей нет от слова совсем. Поэтому начальнику хлебозавода ничего не остается, как поднять на уши всех своих химиков-юристов-технологов, чтобы те спешно придумали и согласовали с органами Роспотребнадзора «инновационную» рецептуру хлеба из самой дешевой муки тридцать второго сорта вкупе со всякого рода вкусовыми добавками, эмульгаторами, пено- и порообразователями, усилителями, ингибиторами и прочей продукцией нефтеоргсинтеза, для чего через ангажированных депутатов продавливают новый ГОСТ на хлеб, которым отныне может считаться любой продукт, если в нем содержится хоть сколько-нибудь муки, неважно какой и с чем. Плюс выставляют за ворота энное количество человек (преимущественно из службы контроля качества – а зачем они теперь нужны?) и таки укладываются в требуемую себестоимость.

И сразу все налаживается.

Все снова становятся рентабельными и жуть какими успешными. Единственное неудобство – вынужденное ужесточение логистики. Ввиду того, что продукция хлебозавода, условно именующаяся как «хлеб», после выемки из печи сохраняет свои товарно-вкусовые свойства лишь в течение пары-тройки часов, продать «хлеб» надо было, уложившись в эту самую пару-тройку, поскольку позже он становился невкусным, потом – не жующимся, а через 24 часа – попросту опасным, поскольку к этому времени одним батоном при желании можно было убить обоих булочников и перебить весь трудовой коллектив хлебозавода.

Поправка на реальность скорректирует описанную выше причинно-следственную последовательность в том плане, что хлебозавод не станет уменьшать объем выпечки хлеба. Столкнувшись с явной тенденцией сокращения закупок хлеба булочниками из-за нехватки у них выручки, хлебокомбинат самостоятельно начнет понижать его себестоимость за счет различных удешевлений (они же ухудшения) – сократит время работы печи за счет добавок, повышающих скорость выпечки; в пшеничную муку станет добавлять кукурузную или еще что подешевле; вместо дрожжей начнет использовать всякие разрыхлители и пр., снизит требования к контролю качества и таки добьется требуемого снижения себестоимости. Объемы производства сохранятся, но упадет качество – ровно на величину уменьшения себестоимости, необходимой для увеличения торговой наценки, чтобы ей стало возможно оплачивать функционирование лишней НИКОМУ! НЕ НУЖНОЙ! булочной!

Арифметику не обманешь. Такие же результаты окажутся, если вместо «лишней булочной» появится «лишняя хлебопекарня», – лишние затраты в любом случае «размажутся» на всех. Или введут целевой налог – 30% с продаж на строительство Великой Таймырской стены. Зачем? А просто, чтоб была. Или на освещение тайги. Любые затраты изымаются из доходов «трудящихся» и этим уменьшают их покупательскую способность. И те из них, что не дают экономической отдачи хотя бы в будущем, это просто дополнительная статья расходов, единственным результатом которой оказывается ухудшение жизни социума.

Но на этом варианты развития описанной ситуации вовсе не заканчиваются. Вполне может случиться и так, что будущий «новый булочник», промониторив покупательский трафик и просчитав последствия, понял бы бесперспективность «проекта» в описанном выше виде. Мог, конечно, отказаться и уйти. Но может попасться и такой «предприниматель», который сразу бы протолкнул вариант с эрзац-хлебом, открыв напротив булочной магазин «Хлеб по смешным ценам» (и, поверьте, нашел бы своего покупателя), для чего сделал бы «заманчивое предложение» руководству хлебокомбината выпекать копеечное г…но на букву «хлеб», от которого те «не смогли бы отказаться». А старому булочнику, «унимавшему свою жадность» продажей качественного хлеба, не осталось бы ничего другого, как забыть про свою «жадность» и выживать тем же хлебом на букву «г…», опустившись до конкурента.

На Западе гиперконкуренция давно изучена

Описанное в примере «отрицательное явление» называется чрезмерной  или гиперконкуренцией. На Западе она давно известна и изучена. Конкуренция хороша лишь в случае, когда она оптимальная. Отклонение от оптимума в любую сторону приводит к повышению цен. В западных странах люди прекрасно осведомлены, что как недостаточная конкуренция, так и гиперконкуренция – это две крайности, и обе приводят к завышению цен. Первая – к прямому повышению из-за превышения спроса над предложением; вторая – к скрытому повышению цен из-за превышения издержек торговли, когда по прежним ценам, соответствующих ценам качественного товара, начинают продавать товар худшего качества (более дешевый). В обоих случаях повышение цен является объективным: в первом случае из-за объективного соответствия товарной массы массе денежной – деньги против хлеба. Но во втором случае причиной оказываются большие удельные торговые издержки в единице товара, которые могут быть компенсированы лишь большей торговой наценкой, что при постоянстве конечной цены вынуждает торговца закупать товар по более низким ценам, то есть худшего качества.

В странах Западной Европы органы власти (или околовластные структуры) выполняют в том числе некоторые функции, состоящие в мониторинге торговли на предмет именно оптимальности конкуренции. Их рекомендации не несут запретительно-ограничительного характера, но известны и понятны жителям, которые так же исторически осведомлены о вреде гиперконкуренции, что заставляет власти как-то реагировать, чтобы не допускать чрезмерной конкуренции. Главным показателем тут является норматив обеспеченности торговыми площадями.

Этот норматив присутствует и у нас (об этом чуть ниже). Но понятие избыточной конкуренции у нас как-то не приживается. Не иначе как умом не доросли и потому пока не возмущаемся. А у властей и других проблем навалом – не буди лиха, пока оно тихо. У нас есть просто конкуренция, которой,  как «всем известно», чем больше, тем лучше!!! Три восклицательных знака. И приветствуется она на всех уровнях, включая и властный, и обывательский. Властный – потому что, чем больше торговых точек, тем больше налогов, денежных транзакций и вообще всякой движухи; а обывательский – по банальной неграмотности.

Гиперконкуренция и ее последствия в цифрах

Теперь, после теоретического экскурса, можно перейти от гипотетических примеров к реальной жизни: присутствует ли это «негативное явление общественной жизни» или нет?  Для чего перейдём к цифрам.

Сама задача по выявлению гиперконкуренции достаточно проста и сводится к вычислению удельной покупательской способности – сколько конкретно рублей приходится на квадратный метр торговой площади. Прикинув удельные затраты торговли – те же рубли на квадратный метр, можно понять, какую часть своих денег среднестатистический житель жертвует явлению гиперконкуренции (если она таки есть). Но если с поисками первого параметра – покупательной способности (хотя бы в виде реальных доходов на душу населения) особых проблем нет, то найти достоверную информацию о реальном количестве торговых площадей оказалось крайне сложно. А тому, что таки найдено, нет доверия.

И дело тут вот в чем. С некоторых пор, «вдруг», торговые площади стали делить на «качественные» и, типа, «остальные». И когда речь заходит о цифрах, характеризующих количество торговых площадей, то чаще всего указывают, что имеются в виду только качественные площади или то же самое, но «по умолчанию». Получается, бабушка надвое сказала. Создается ощущение, что тут что-то скрывают. В самом деле, при чем тут «качество торговых площадей»? Можно подумать, в «некачественные» магазины люди не ходят и покупательская способность населения на них не распространяется. А как они тогда существуют?

  1. Скрывать факты избыточности торговых площадей есть смысл у властей (преимущественно муниципальных), понимающих, чем вредна гиперконкуренция, но заинтересованных в народном неведении, поскольку через местную торговлю с подшефного населения удается вытягивать деньги в местный бюджет хотя бы через тот же ЕНВД (мир праху его);
  2. Заинтересованность в сокрытии превышения нормативов обеспеченности торговыми площадями есть и у девелоперов, разводящих «богатеньких буратин» на бабки, раскручивая их на строительство давно уже никому не нужных торговых центров;
  3. Банки также заинтересованы в кредитовании строительства и торговли при ее расширении и тоже не заинтересованы в сокращении кредитования ввиду угрозы разочарования потенциальных заемщиков от перспектив гиперконкурентного опустошения торговли.

В общем, выгодно, пожалуй, всем, кроме простого жителя-покупателя, бедолаги неграмотного, «бенефициара» всех проблем, потому что именно он в конечном итоге через торговую наценку оплачивает:

— и строительство торговых центров,

— и расширение торговли,

— и погашение кредитов всех вышеуказанных «контрагентов»,

— и уплату торговых налогов и акцизов.

Причем делает это так старательно (а куда деваться?), что даже сам влезает в долги – потребительские.

Вот теперь пришло время вспомнить про «норматив обеспеченности торговыми площадями» – оказывается, есть и у нас такой норматив в метрах квадратных на тысячу жителей. Более того, само его введение в обиход высочайше санкционировано законодательной функцией государства, что само по себе уже говорит о степени значимости этого параметра. Раз в 5 лет издаются распоряжения Правительства об утверждении специального закона (!), регламентирующего весьма сложный расчет данного норматива. И первая мысль, возникающая в развитии этой темы, говорит, что понимание важности «золотой середины» у конкуренции все же присутствует, причем на самых верхах!

Увы, речь идет НЕ о нормативе ОПТИМАЛЬНОЙ обеспеченности торговыми площадями, а о нормативе МИНИМАЛЬНОЙ обеспеченности. В том смысле, что меньше нельзя. А больше, пожалуйста – строй-не-хочу! Поэтому данный норматив ни о чем нам не говорит: непонятно, что имеется в виду, из чего исходят при его расчете – из условия, чтобы очереди в кассу были не больше половины от той, что была в первый Макдональдс на Пушкинской или чтобы от недостатка покупателей простаивало не более одной кассы из четырех, как это сейчас наблюдается в продуктовых сетях? Диапазон предположений широк, и потому этот путь тоже малоперспективен. Отметим лишь собственно величину этого «минимального норматива» – она завязана на покупательскую способность, и год от года тихонько растет, и в зависимости от региона или города сейчас рассчитывается в диапазоне от 450 до 850–1000 кв. м на 1000 жителей (+/-).

Но можно зайти и с другой стороны – посмотреть, как менялась розничная выручка, скажем, с 2000 года (начало роста цен на нефть) и как при этом росли торговые площади. Если рост выручки опережал рост количества торговых точек, значит, конкуренция падала, и это «не наш случай». Если шел ноздря в ноздрю, значит, конкуренция в торговле не менялась. Но если рост выручки в какой-то момент начал отставать от роста торговых площадей, то вот «с этого момента, как говорится, поподробнее».

В Росстате данные по количеству торговых площадей обнаружить не удалось. Зато в одном из интервью проговорился один чиновник – именно проговорился, другого слова не подберешь. «Страшную тайну» о гиперконкуренции нечаянно разгласил аж целый начальник потребительского рынка Тюменской области некий А. Пантелеев (хотя изо всех сил пытался это скрыть, убеждая в обратном). В интерьвью Интерфаксу он сообщил данные о росте торговых площадей и розничной выручки за весьма показательный – докризисный –  2013 год и привел весьма показательную в свете данной темы оговорку:

«Бизнес-сообщество часто говорит, что считает именно качественные квадратные метры, а не торговую площадь на душу населения. (!)… Это правильные подъездные пути, это качественные парковки, внутреннее состояние объектов. И если посчитать именно качественные квадратные метры, можно понять, что рынок еще на самом деле не насыщен».

Где искать границы гиперконкуренции?

Замечательная фраза! Из этой двусмысленной оговорки следуют сразу несколько выводов:

Во-первых, чиновник таки показал, что понимание опасности гиперконкуренции у власти все-таки имеется. Переломной точкой от конкурентной торговли к гиперконкурентной является фаза «насыщения» – когда рост выручки начинает отставать от роста торговых площадей, что, видимо, и имел в виду чиновник, говоря о ненасыщенности рынка торговыми объектами «на самом деле».

Во-вторых, выказано явное лукавство подобных выводов – они следуют лишь при неучитывании тех торговых площадей, которые не соответствуют понятию «качественные», что в плане объективности уже не лезет ни в какие ворота – можно подумать, в «некачественные» магазины народ не ходит, а на их содержание скидываются коммунальщики, энергетики и налоговики.

В-третьих, чиновником объявлено (но опять же косвенно – приписав свои слова «бизнесу»), что правильно считать количество торговых площадей не на душу населения – кв. метры на 1000 человек, как указано в нормативе, а просто метры – безотносительно того, какая покупательская способность на них приходится. Не слабое нововведение! Государство, понимаешь, целый закон издает о нормативах, а тут предлагается это игнорировать. Сегодня перестанем считать торговую площадь на душу населения, а завтра? Откажемся от «доходов на душу населения»? Так можно далеко уйти, от «перспектив» дух захватывает.

И как бы в подтверждение своих жизнеутверждающих выводов г-н Пантелеев под конец обрадовал:

«…за 2013 год количество торговых площадей в Тюменской области увеличилось на 22,4% , а выручка за тот же период выросла на 9,1%».

Вот он, момент истины! В тюменской областной торговле за 2013 год появилось как минимум 13% «лишних булочных». Ура, товарищи! И это еще без ревизии прошлых лет – неизвестно, сколько тогда уже было этих «лишних булочных».

Это ж как надо строить, чтобы за год торговые площади увеличить чуть ли не на четверть! Такими темпами можно за четыре года удвоить все, что было построено до 2013 года. Вот это темпы! Чтоб так космодром Восточный строился.

Но ладно, с темпами строительства торговых центров все понятно. А что с темпами роста покупательской способности? В истории что-то неизвестно случаев, когда экономика росла по 22% в год. Может, такое и бывало, но не в случае Тюмени-2013, это точно. Прирост торговли, как видно из слов начальника тамошней торговли, заметно отстал от прироста площадей, составив всего 9,1%. А это и означает тот самый рост издержек торговли, о котором было сказано выше, как минимум на разность этих значений: 22,4% – 9,1% = 13,3% . И это еще грубая оценка.

В действительности дела гораздо хуже. Рост выручки включает в себя и рост цен от инфляции, которая в 2013 году составила 6,5%. То есть реальный рост выручки оказался меньше – всего лишь  9,2 – 6,5 = 2,7%. Зато рост издержек торговли существенно выше простого роста торговых площадей – новые площади, как правило, современные и потому сдаются в аренду по ценнику выше среднего. Это означает, что рост суммы всех платежей всех торговцев за аренду (в процентах) должен быть выше прироста торговых площадей. Мало того, существует еще и ежегодный рост арендных ставок, который, как правило, превышает инфляцию. Поэтому даже по самым скромным прикидкам получается, что рост суммарных издержек торговли должен был вырасти как минимум на величину «роста площадей + инфляция»: 22,4 + 6,5 = 28,9%. А с учетом более высоких арендных ставок «качественных» торговых площадей увеличение совокупных арендных платежей, скорее всего, зашкалило за 30%. И это притом что реальный прирост торговли оказался меньше 3%.

Итого в результате невиданного развития торговли в Тюменской области «дорогие тюменцы» по итогам 2013 года должны были поиметь как минимум 25%-ный рост издержек-тире-наценок торговли. Налицо насыщение торговли и размазывание покупательской способности на большие квадратные метры, которые надо обогревать, освещать, эксплуатировать, оплачивать кредит и проценты за их строительство (это основная статья), платить налоги и пр., и пр., и все это из выручки арендаторов-торгашей, которая в свою очередь складывается из ручейков, текущих из карманов покупателей – заложников своей экономической безграмотности, глупо радующихся открытиям новых торговых центров – долгожданных новых «статей» их расходов. Картина маслом.

Напомним, что приведенный пример – это данные всего лишь одного 2013 года для одной лишь Тюменской области и – еще раз внимание (!) – для последнего докризисного года, когда еще не было ни санкций, ни падения курса рубля.

С тех пор прошло 6 лет. Покупательская способность рубля уполовинилась, жизнь усложнилась, качество товаров, понятное дело, ухудшилось (см. взлет торговой сети «Смешные цены» и их многочисленных клонов). Плюс банки помаленьку отнимают покупательскую способность через непомерный – на порядок больший роста экономики ссудный процент. Но строительство новых ТЦ не прекратилось – всего лишь замедлилось. Рост издержек торговли по статье «на пустом месте» продолжился!  Сейчас в одной Тюмени торговых площадей больше, чем было во всей Тюменской области на начало 2013 года (1 млн 166 кв. м): торговая площадь всех объектов розничной торговли Тюмени по состоянию на 01.01.2019 составила 1265,5 тыс. кв. м, или 1604,5 кв. м на 1000 человек населения города Тюмени, что превышает норматив минимальной обеспеченности населения площадью торговых объектов в 2 раза.  Это они еще скромничают! Скорее всего, больше – статистика не учитывает складские и подсобные помещения, холлы и переходы (а это еще плюсом 10–15%), которые все равно учтены в арендной ставке и также в конечном счете оплачиваются покупателем. С учетом этого общая используемая торговыми операторами площадь, приходящаяся на 1000 жителей, приближается где-то к 2000 кв. м.

При этом Тюмень еще «благополучный» в плане гиперконкурентных последствий город. Существуют города с вообще бедственным положением. Например, Самара или Краснодар. Там ситуация много хуже. По словам одного предпринимателя оттуда, у него была небольшая торговая сеть из полутора десятков магазинов обуви (ключевое слово «была»), насыщение торговли явным образом стало ощущаться еще в 2011 году и с тех пор только росло. Выручка на квадратный метр снизилась в разы, ассортимент из-за этого сильно пострадал, хорошего товара практически не осталось – «не берут-с, дорого!». Кожзам и прочая дешевка – вот на чем сейчас влачит свое существование основная часть торговцев обувью. 100%-ная торговая наценка осталась, по его словам, «в прекрасном далеком». Сейчас в основном распродают остатки по ценам, подчас ниже закупочных из-за чрезмерного затоваривания, что вводит покупателей в заблуждение – изобилие, типа. Притом что рентабельность, обеспечивающая поддержание товарной массы, начинается со 150–200%. Сейчас настоящей, бескомпромиссной кожаной обуви очень мало – предлагается сплошь «спилок», «от кожи одно название» (его слова).

Аналогичная ситуация с качеством товаров наблюдается везде – в продуктах в том числе. В продуктовых сетях доходит уже буквально до беспредела – такой концентрации продуктовых супермаркетов, наверное, нет нигде в мире. Для сравнения, в Германии от одного продуктового магазина самообслуживания типа средней «Пятерочки» до другого такого же нужно идти минут 15. А в России по правую руку – «Пятерочка», по левую – «Магнит», а сзади – «Дикси». И в каждом по одной работающей кассе при четырех пустых на 3,5 покупателя. А чего мелочиться? Даешь по магазину на каждого жителя! Как там могут продаваться хорошие, высококачественные продукты при больших наценках и нищем населении, которого к тому же не хватает на все магазины?!

Возмущенный телеканал Россия как-то обличил продуктовые сети во лжи с торговой наценкой – те сказали, что наценка-де всего 20–25%, а корреспонденты в результате «сложного журналистского расследования» (т.е пришли на оптовую базу и спросили) выяснили, что оптовая цена ровно в два раза меньше, чем розничная в супермаркете. И это притом что в той же Германии, по их же словам, наценка действительно 20–25%. «Жажда наживы» – нет предела возмущению и боли за «обостренное чувство справедливости». И ни слова о рентабельности этих супермаркетов: почему с грабительской 100%-ной наценкой рентабельность этих оплотов благосостояния оказывается такой маленькой – всего несколько процентов? Но про гиперконкуренцию, естественно, ни слова. Как будто не существует в природе такого явления, в головы еще не заложено.

В этом контексте верующим во всеблагую полезность конкуренции полезно напомнить о результатах одного эксперимента с саморегулированием. В 1944 году на остров Св. Матвея были завезены 29 северных оленей. На протяжении последующих 19 лет их количество увеличивалось со скоростью 32% в год, достигнув в 1963 году численности 6000 голов. В результате перевыпаса и последовавшего голода за последующие три года численность сократилась до 42 голов. В 1980-х годах популяция полностью вымерла. Остров превратился в каменистую полупустыню, усеянную костями и трупами. Все самоотрегулировалось, Чубайс был прав. Слава рыночной экономике!

Если соотнести этот эксперимент с ситуацией в торговле, то мы сейчас находимся в стадии «перевыпаса» – торговые центры расплодились так, что им не хватает покупателей, чтобы прокормиться. Самое интересное, что их аппетиты почти не меняются. Казалось бы, какие проблемы? Снижай аренду заранее, упреждающе, чтобы не дожидаться неизбежного голода и последующего вымирания (см. США – там ТЦ пачками закрываются). Чего ждать-то?! Однако наши вместо этого до последнего верят в «окончание кризиса» (то есть во всеобщее скачкообразное повышение зарплат в 3–4 раза). И даже бешено отнимающая у них покупателей интернет-торговля тоже не аргумент. Спохватываются лишь тогда, когда ТЦ начинает пустеть.

Тенденцию надо ловить в начале, а не когда она набрала скорость и инерцию. В пустеющий ТЦ люди перестают ходить, и бегство арендаторов принимает уже лавинообразный характер – за бесплатно не остаются.

Как унять гиперконкуренцию?

Действовать надо в имеющемся правовом поле.  В значительной мере положение могло бы поправить законодательное введение норматива арендных платежей как процента от выручки – метод не без претензий, зато очень универсальный.

Это, во-первых, сильно уменьшило бы риски торговли от растекания по древу покупательского траффика (меньше покупок – меньше и затраты, рентабельность та же (почти).

Во-вторых, уравняло бы мелких предпринимателей (платящих аренду по максимальным ставкам и обеспечивающих наибольший процент занятости) с крупными сетями, арендующими огромные площади подчас «за бесплатно» – за одну лишь компенсацию коммунальных затрат. Они нужны торговым центрам как «якори» – в расчете, что к ним пойдет покупатель, и это привлечет других торговцев, за счет которых ТЦ и получают основную свою прибыль.

И, в-третьих, увязывание арендных платежей с выручкой сделало бы строительство новых торговых центров непривлекательным – сроки их окупаемости в текущих условиях выросли бы до «никогда», и никакой банк не дал бы денег на его строительство по банальной причине отсутствия должных оснований для гарантий погашения кредита.

Конечно, это противоречит «рыночной доктрине» и «свободной конкуренции». Но если здравый смысл для нас все еще не аргумент, тогда и пожары тушить не надо – когда все сгорит, само собой все и потухнет…

Источник

15 января 2020, 15:14
753
Теги: #Гиперконкуренция #Экономика
Ещё по данной теме