Конкурс журналистов
Цифровые закупки 101000, Москва, Колпачный пер., дом 4, стр. 3 +7 (495) 215-53-74

Криптовалюта – «живая вода» для экономики или новомодная игрушка?

Элина Сидоренко: Что обещает нашему государству переход «на цифру»?
Криптовалюта – «живая вода» для экономики или новомодная игрушка?
Теги: #Госдума #Кибербезопасность #Криптовалюта #Цифровая экономика #Элина Сидоренко

Цифровая экономика сегодня уже не одно из модных понятий, а реальный контекст развития современного общества.

В России путь к новому качеству экономики и стратегическому развитию страны обеспечит реализация национальных проектов. Один из них – «Цифровая экономика», важнейшей задачей которого является преобразование приоритетных отраслей экономики и соцсферы через внедрение «цифры».

Что обещает нашему государству переход «на цифру»?

Свою точку зрения на эти процессы, а также на такую острую тему, как будущее рынка криптовалют, высказывает Элина Сидоренко, директор Центра цифровой экономики и финансовых инноваций, доктор юридических наук, профессор, руководитель рабочей группы Госдумы по оценкам рисков оборота криптовалюты.

– Элина Леонидовна, «Цифровая экономика» – один из двенадцати национальных проектов, реализация которых началась в 2019 году. Есть понимание, что именно это направление развития может стать локомотивом, который ускорит и реальную экономику, и взаимодействие государства и населения. Как Вы оцениваете эту работу?

– Я несколько критично отношусь к нацпроекту «Цифровая экономика». К сожалению, он не опережает время, как можно было бы предполагать, а пытается догнать его. Судите сами. Мы строили электронное правительство, в то время как во всем мире строили цифровое государство. Теперь мы строим цифровое государство и индустрию 4.0, списав электронное правительство в утиль, а во всем мире уже строят индустрию 5.0.

В чем здесь принципиальное отличие? Индустрия 5.0 позволяет работать с каждым отдельно взятым пользователем напрямую. То есть мы получаем уже не цифровое государство, а цифровое общество. И как следствие – принципиальная новация в роли и месте государства. В случае с цифровым государством именно оно выступает драйвером всех преобразований, являясь одновременно еще и главным стопором всех процессов. При цифровом обществе локомотивами становятся общество, общественные организации и частные компании. Государству же отводится роль молчаливого модератора. Но в нашей традиции всегда существует жесткая административно-командная система, которая, судя по опыту прежних лет, проявится и здесь.

– И все-таки есть ли плюсы?

– Для реализации нацпроекта «Цифровая экономика» выделено очень хорошее финансирование, и это безоговорочный плюс. Также очень хорошо и важно, что сделан своевременный акцент на подготовке кадров, в первую очередь юристов и экономистов.

– У них появляется какая-то особая роль именно в этом проекте?

– Жизненно необходимо готовить тех, кто может оценивать проекты, определяя приоритеты при финансировании. В отсутствии экспертизы, и что еще хуже – внятных и прозрачных критериев эффективности, область цифровой экономики станет одной из самых коррупционных. Если мы строим «умный город», то совершено непонятно, насколько эффективно мы вкладываем средства. И что еще неприятнее – совершенно невозможно оценить результат. Но нужно понимать, что это не только наша проблема, она глобальная. Критериев нет нигде. Не будет даже привычных схем откатов. Все будет заложено в сами бюджеты. Так что велик риск, что очень большая часть средств будет неэффективно истрачена.

– Передним краем цифровой экономики всегда была российская банковская система. Два-три года назад российские банки были одними из лидеров рынка глобального финтеха. Причем речь идет как о таком гиганте, как Сбербанк, так и об относительно небольшом частном Тинькофф Банке – принципиально разных структурах по своей сути. Удерживаем ли мы это лидерство? Можно ли говорить о том, что результаты работы этих структур оказывают положительный эффект на всю экономику в целом?

– Да, безусловно. Лидерство было и остается. Что касается Сбербанка, очень важно, что все те исследования, которые команда Германа Грефа проводит в области искусственного интеллекта, например, автоматизируя скоринговые процедуры или работу юристов по типовым задачам вроде разработки договоров или подачи заявлений в суд, она делает на благо российского государства. И в дальнейшем они могут быть применены в других сферах без дополнительных расходов бюджета на исследования и разработку.

Еще одна область, где Сбербанк делает огромный вклад, – это кибербезопасность. Они создали суперсовременную систему анализа и обработки атак, не имеющую аналогов в мире. И сейчас Сбербанк по доброй воле делится данными разработками с МВД и другими правоохранительными структурами, где эти продукты очень хорошо себя показывают.

Ну и, конечно, если говорить о будущем, то Сбербанк может проявить себя очень хорошо в разработках по искусственному интеллекту и нейросетям, так как уже сейчас у них есть мощная ресурсная платформа для разработок такого типа. Создание подобных решений потребует чрезвычайно большого объема ресурсов, так что Сбербанк делает огромный задел на будущее.

– Вы возглавляете рабочую группу Госдумы по оценкам рисков оборота криптовалюты. Можно ли говорить о том, что бум криптовалют уже пройден?

– Да, безусловно, если говорить о пике публичности, когда очень большое число людей вовлекается в какой-то процесс. Сейчас этот пик на рынке криптовалют уже прошел. Здесь можно проводить параллели, например, с рынком акционерных обществ более ста лет назад: ситуация там была точно такая же. Затем по мере институализации рынка и регулирования со стороны государства игра в акции становилась уделом профессиональных участников. Но если говорить о рынке криптовалют для профессиональных участников, то здесь все только начинается.

– На Ваш взгляд, возможна ли в ближайшее время легализация рынка криптовалют в России? И кто, по-Вашему, может выступать интересантом этого процесса?

– Безусловно, будет специальный закон о так называемых «цифровых активах», но упоминания «единых учетных единиц» – тех самых криптовалют – там не будет. То есть закон мы принимаем и криптовалюту вроде бы не запрещаем, но в то же время и не разрешаем. И это создаст определенные проблемы для тех игроков профессионального рынка, которые захотят ее официально развивать. Они просто не пойдут в эту область, так как не видят для себя гарантий.

– Есть ли какая-то устойчивая точка зрения на рынок криптовалют?

– Сегодня даже на глобальном рынке нет понимания, как смотреть на криптовалюты – серая ли это зона, где обитают различные нелегальные игроки, связанные с криминалом, терроризмом и экстремизмом, или же это точка потенциального роста и развития для экономики стран. На этом выборе основывается массив регулирования, как то: если запрещаем – то что именно, как наказываем и как взаимодействуем по пресечению? Если же разрешаем – то как регулируем, лицензируем и налогооблагаем?  Ну и, наконец, непонятно даже то, является ли криптовалюта инструментом обычной экономики, либо же это финансовый инструмент.

– В чем Вы видите самый большой риск, если мы останемся в серой зоне регулирования?

– Хотя бы в том, что это наиболее комфортная среда для тех, кто занимается при помощи криптовалют криминальным бизнесом. А еще в том, что при таком подходе невозможно выстраивать межгосударственное взаимодействие. Даже на примере наших ближайших соседей и партнеров по ЕврАзЭС это можно увидеть: Белоруссия разрешает криптовалюты, Киргизстан склоняется к запрету, Россия пока не приняла решения, Казахстан избрал английское право в рамках международных финансовых центров. Ну и Армения также не приняла решения в настоящий момент.

– Видите ли Вы какие-то возможности для применения криптовалют в контексте реальной экономики?

– Да, конечно. Есть несколько канонических примеров. В свое время криптовалюты спасли Китай от переизбытка товаров, которые надо было сбывать. Качество этих товаров было не настолько высоким, чтобы за них были готовы платить долларами. Но с радостью покупали их, рассчитываясь криптовалютой. Позднее Китай запретил криптовалюты, ощутив избыточную для экономики страны массу этого платежного средства, но задачу свою они решили. Другой пример касается Японии, где криптовалюты смогли помочь правительству ослабить йену, что способствовало стимулированию торговли. В результате произошел резкий скачок товарооборота.

В России ситуация отличается: у нас есть существенная нехватка денежных средств в реальной экономике. В нашей ситуации именно криптовалюты могут стать той «живой водой», что поспособствует росту товарооборота.

Автор: Олег Капранов